Евгений Дворжецкий. Жизнь и творчествоЕвгений Дворжецкий. Жизнь и творчество
За кулисами. Все о театреСквозь объектив. КиноНа экране. ТелевидениеБез грима. Дом, семья, друзьяРодительский дом. Родители, брат, книга В.Я. ДворжецкогоВ начало

В. Я. Дворжецкий. "Пути больших этапов"



VII. Трасса

Весна! Апрель 1931 года. Лес. Дикий, густой еловый лес. Тайбола - так называли этот лес. Это где-то между Кировской областью и Коми. Мало там людей.

Изредка по речкам Пишме, Лузе, Малане, Летке встречаются бедные деревеньки. Болота, мхи, ел валежник. Тут подготовка к строительству железной дороги Пинега - Сыктывкар. Трасса. Просека вырубается.

А погода - чудо! Тает, тепло, рыхлый снег местам в пояс. Огромные мохнатые ели широкими лапами стоя на болоте. Корни-то у них растут в ширину, не как сосны "морковкой". Когда падает такой великан выворачивается пласт величиной с трехэтажный дом. Повсюду торчат такие дома - валежник.

И вот рубится просека в сторону Сыктывкара. Пинега уже позади, верст сто. Там уже корчевка. Там, на десятом, двенадцатом пункте, уже бараки построены, тут, на пятнадцатом, - лес, просека. Ни барака, ни поселка. Палатка на краю для охраны и склада. Людей немного, тысячи полторы. Большинство - крестьяне средних лет, из раскулаченных. И урки. Интеллигенции не видно, а уголовники в самоохране или командуют. Есть и прораб, и начальник колонны.

Просека завалена деревьями, кострищами, бревнами Одни валят ель, другие разделывают, третьи растаскивают и укладывают в штабеля бревна, иные жгут ветки и разрубают вывороченные корни. Большинство - в обмундировании третьего срока: телогрейка, бушлат ватные штаны, серая шапка-ушанка, на ногах изредка валенки, а то ботинки и лапти с обмотками, голицы-варежки, кушаки-веревки. Вот они, ударники индустриализации! Пилят, рубят, копошатся, ругаются, шутят! Куда денешься? Дома родного или вовсе нет, или где-то за десять тысяч километров. А жить надо! Надо выжить,

надо двигаться, у костра подсушиться, отдохнуть маленько и опять: "Давай! Давай!"

Ночью спать тут же, на лапнике, на постели из веток ели, у костра - дымятся портянки, подсыхают валенки... А еды горячей - чаю, хлеба - нетути! Изредка хлеб привезут с десятого рабпункта - вот тебе и радость!

А так - соображай сам: дают тебе кружку муки и кружку пшена. Котелок есть? Снега вокруг навалом, и костер есть. Какого тебе еще рожна? Тюрю делай из муки и воды, а пшено доварилось, не доварилось - ничего! В желудке доварится.

Многие, конечно, мучаются желудком, у многих травмы, ушибы или ранения: все же пила, топор. Вначале лекпом и санитар делали перевязки и даже увозили в больницу на десятый рабпункт. А потом пришел приказ: не оказывать помощь "саморубам". Бывали и такие. Не выдерживает, тяпнет топором по пальцу, его в больницу, там кормят, отдохнуть можно. Ну и началось. Чуть ли не ежедневно - то один, то другой: то ногу, то руку. Разоблачали таких "вредителей" свои же, "сознательные" товарищи. Перестали их лечить и даже прибавляли срок по статье "за саботаж". Ничего! Выживали. Один нечаянно сильно ранил кисть. Портянкой замотал, одной рукой работал, костры жег. Долго гнила ладонь, все пальцы постепенно отвалились. Зажила култышка! Лекпом хотел ему перевязку сделать - на общие работы попал (товарищи выдали).

Все всё друг у друга воруют! Кружку из рук выпустил - попрощайся: привязывать нужно. Остаток пищи прячь на ночь в штаны. А то спишь, как убитый, тебя обыщут и отберут.

Топоры и пилы на ночь сдавать надо в склад. Это еще мука! Мокрый весь, еле на ногах держишься, а тут стой в длинной очереди. Сдашь топор - получай кружку муки и кружку пшена. Такую небольшую алюминиевую кружку, граммов на 200. И забирай •скорее свой "сухой паек" во что хочешь. Если нет посуды, хоть в шапку. Бывало, и баланду в шапку получали, а ложки нет - хлебай так!

Ложка, особенно деревянная, - большая сила! Был такие, что наживались: по пять ложек имели, давал напрокат. А что делать? Выжить - это главное!

Посуды не хватает. Иной хозяин котелка ил чайника зарабатывает на этом, даром не даст, выторговывать надо, ждать, терпеть. Ничего! Живой! Не болеешь! И не простужаешься! !

Были и побеги: охраны мало, лес. Разные побеги были, чаще неудачные: куда? Но были и страшные... Крепкий мужик сговаривается с другим бежать вместе. Прячут топор. Ночью уходят. На четвертые сутки мужик напарника убивает (тот же не может двигаться, все равно погибать, так хоть я выживу). И питается им в течение двух недель. Не все же части человека съедобны, он предварительно разделывает его. Когда поймали мужика на станции Луза, у него нашли ещё кусок. Вот какие побеги!

А бывает - не поймают!

Удивительные бывают побеги! Один уголовник зимой, босиком ("колеса" - ботинки несчастливые!) через две зоны: из изолятора в лагерь и из лагеря через просеку; в лес бежал. Стреляли! Ведь через колючую проволоку

перебираться надо! Он первый раз одеяло, а потом бушлат набрасывал. Бежал, падал, бежал и ушел! Через месяц в изолятор с воли прибыл вор и передал от него привет. В Москве, говорит, две палатки взял.

А трасса продолжалась! Многие оставались навечно среди пней и проталин, прибывали подкрепления двигались вперед. Дошли до поселка Лойма на речке Луза. Оттуда двигался встречный поток - 16-й и 17-й рабпункты. Уже бараки построены, уже баня есть, уже баланду и пайку выдают. Тут и пофилонить, и покантоваться. И контора есть, и блатных полно. Не тех блатных, что "паханы", "свои", "люди" (хотя и этих хватает), а тех блатных из "фраеров", которые в хлеборезке, на кухне, в кладовой, в каптерке, в санчасти, в бане, в дневальных! Это - целый мир!

Высшее общество! И бушлаты у них первого срока, и мало на "зеков" похожи. Эти и на поверке не стоят и едят отдельно, и бесконвойный выход из зоны на поселок имеют, откуда, конечно, доставляют и выпивку и табак. У такого бесконвойного все можно достать. Народ этот по служебным статьям сидит, их на общие работы не посылают. На общих - "контрики", по 58-й которые: вредители, кулаки, шпионы, сектанты разные, в общем, все враги народа и "чучмеки" - не русские, муллы (значит, баи, басмачи) и прочие, ну и рецидивисты, конечно, хотя они не работают. Они или отказчики (и сидят по карцерам), или кантуются на месте работы, или "больные".

На трассе воров брали в помощники охраны. Охраны мало, собак нет (собаки только в лагере, и то немного и плохие), а мелкие уголовники чувствуют себя в лагере как дома: и в доверии и "кабарчат" - воруют вволю.

Итак, лагерь! Есть и женский барак, и карцер, и КВЧ (культурно-воспитательная часть), и опер - третья часть.

Чуть свет - развод и ежедневно выход на трассу, на корчевку. А оттуда вечером пять километров нести в лагерь чурку (если один) или бревно (если вдвоем), как доказательство, что дал норму. За то дают помимо пайки пирожок! С капустой! Хорошо! Только вот ноги опухли так, что в коленках не сгибаются, и веревки на обмотках впились в тело, а тут "чурка" на плече. И отставать нельзя: в строю "по четыре".

Когда солнце заходит, ничего не видно, ну совсем ничего, смешно даже! Старайся не спотыкаться, упадешь - не поднимут... Но ведь не у всех же "куриная слепота"! Парню 21 год исполнится только в августе. Здоровый, боксом занимался, гимнастикой волевой по системе Прошека и Анохина и вдруг - "слепота" и ноги опухли! Вот незадача!

Ну что руки подпухают, понятно - все-таки корчевка, веревками коряги на свал вытаскивать трудновато. Бывало, вечером ложку никак в руке не Удержать, падает. Приходится баланду из миски через край хлебать. Хорошо хоть миски теперь выдали, и ложки, и место на нарах есть, правда, на третьей полке, но ничего, зато над головой мокрые портянки не висят. Правда, воздух не тот, но терпимо, зато на трассе воздух отличный, дыши сколько влезет!

Май! Красота! Прошлогоднюю бруснику можно жевать... Только вот нет никого рядом. Один. Тысячи людей. Каждый - один. Ничего. Думать можно. Уже два года, еще восемь впереди. Выжить надо! Дом за десять тысяч километров!

Господи! Хоть бы солнышко медленней опускалось!.. Опять тащить бревно в зону.

- Стройся по четыре!..

Назад | Далее

Создание и поддержка сайта - Студия Веб-Мастер, хостинг - ТБ.

Rambler's Top100 Rambler's Top100